Виктор Корб

Важное свойство культуры - наличие независимых творческих вершин-образцов, которые нельзя и не нужно сравнивать и выстраивать в ряд. Это основа уникальной способности человека воспринимать мир объемно, в идеале - с бесконечного числа точек зрения, в бесконечномерном пространстве.

Можно пытаться определять, кто “круче”: Бетховен, Бах, Моцарт или Чайковский, Микеланджело, Рафаэль, Пикассо или Леонардо да Винчи, Толстой, Чехов, Шекспир или Данте… Но это будут лишь попытки упростить представление о мире, низвести его до проекции на плоскость, линию или даже точку.

Гении - это яркое воплощение уникальности и бесценности каждого самостоятельного индивидуального человеческого опыта как неотъемлемой составляющей опыта человеческих сообществ. То есть, отнять индивидуальный вклад, конечно, можно физически: недоразвитые общества легко мирятся с “естественной” гибелью или убийствами людей. Отряд может не заметить потери бойца. Но этого нельзя делать по сути, понимая, что любая потеря наносит невосполнимый ущерб. И именно отношение общества к ценности каждой личности определяет его развитость в важнейшем, человеческом измерении.

Кипрский кризис лишь сделал явным то, что ранее воспринималось как “экстремизм”: в России давно установлен махровый неоколониальный, компрадорский, оккупационный режим.

Пресловутая Realpolitik и двойные стандарты со стороны европейских лидеров обусловлены не только нефтегазовой зависимостью, но и прочнейшей компрадорской связкой, в которой чекистско-номенклатурная мафия путинского режима играет строго отведенную ей роль младшего партнера-управляющего.

Основную выгоду от паники, спровоцированной кипрским кризисом, получат, как всегда, крупнейшие финансовые и политические игроки: локальное финансовое “кровопускание” должно стимулировать более активное движение капиталов, а контроль кипрской финансовой системы, вероятнее всего, еще сильнее перераспределится в пользу российских управляющих и основных бенефециаров.

Без опережающей самоорганизации гражданского общества политические проблемы у путинского клана могут начаться лишь с резким ростом задолженности перед пенсионерами и бюджетниками. Но для этого нужны гораздо более масштабные и длительные финансовые и экономические кризисы.

Тезисы выступления директора АРИ Виктора Корба на круглом столе о проблемах церковно-общественных отношений, прошедшем 6 февраля в Омском РЦСО.

Ключевой фактор, который следует учитывать при анализе проблем в отношениях религии, общества и государства, - это специфический для России фактор сверхдоминирования государства. Сверхдоминирования вплоть до сакрализации этой роли. В противовес европейскому типу - значительно меньшему доминированию и современному представлению о государстве как сервисном, вторичном, обслуживающем отношения людей, групп, сообществ, - этот тип сверхдоминирования государства еще называют “азиатским”. Но Россия явила миру еще более резкое выражение этого фактора. XX век фактически продемонстрировал уникальный феномен: когда общество было выращено самим государством!

Не буду тратить время на детализацию этого тезиса, поскольку это отдельная серьезная сфера для анализа, но это почти очевидно: у нас общество как самостоятельный институт, образованный из хотя бы относительно самостоятельных людей, практически отсутствует. Недаром у нас такой рефрен “есть ли у нас общество?”, “есть ли у нас гражданское общество?”, “а появилось оно уже или нет?” И в тех же блогах я, например, вынужден этот пессимизм по поводу отсутствия общества постоянно преодолевать: “Да нет, есть граждане! Пока есть граждане, пока они хоть как-то друг с другом взаимодействуют, пока они хоть какие-то конструкции сообщества, выражения интересов и их защиты реализуют, можно говорить о наличии гражданского общества”. Но факт налицо: роль общества в российской схеме общественно-государственных отношений вторична, резко принижена по отношению к государству. Государственная машина сохранилась как сакральная, практически не рефлексируемая, некритикуемая. Более того, в последние годы эта тенденция усиливается, государственная машина, при всей ее бездушности – это, действительно, машина, – и она ведет себя как субъект, перешедший в наступление против общества.

Роль общества в российской схеме общественно-государственных отношений вторична, резко принижена по отношению к государству. Государственная машина сохранилась как сакральная, практически нерефлексируемая, некритикуемая, агрессивная по отношению к людям и обществу.

Исходя из этого, что мы видим? Какую позицию могла бы занимать церковь. Давайте я буду термин “церковь” для простоты использовать, опуская имеющиеся конфессиональные различия. Надеюсь, меня простят представители других конфессий. Вот эта условная церковь, которая тоже была гонима, - здесь об этом говорили, - занимала такую сложную позицию, двойственную, когда произошла ситуация обострения, некоего возможного освобождения общества. Открыта возможность для осознания, саморазвития и т.д. Какую позицию церковь заняла в этой ситуации? Действительно, полтора-два десятилетия церковь принимала эту легкость отношений, то, что здесь звучало уже. Но в тот момент, когда произошло наступление государственной машины, церковь заняла, на мой взгляд, неудачную позицию.

Когда произошло наступление государственной машины, церковь могла быть с обществом. Или быть самостоятельным субъектом, занимая позицию арбитра. Но церковь заняла унизительную позицию сращивания с государством!

Церковь могла быть с обществом. Или быть самостоятельным субъектом, занимая позицию арбитра. В современном обществе это могла быть наиболее сильная позиция, когда даже слово одного человека – условного Далай-Ламы – влияет на представления, на мнения, на поведения десятков миллионов людей, это очень, скажу с профессиональной точки зрения, выгодная позиция, - но нет, церковь эту позицию не заняла. Быть с обществом, быть вместе с гонимым обществом, защищаться вместе – нет, эту позицию церковь тоже не заняла. Церковь заняла позицию сращивания с государством! Унизительную позицию, вторичную. Позицию, противоречащую собственным декларациям тысячелетним. Противоречащую Конституции. Вынуждающую совершать массу “грехов”: грех лжи очевидный, когда мы, например, строим Успенский собор не на пожертвования, как об этом много лет говорим, а за государственный счет – я только один пример из огромного ряда привел для иллюстрации. Когда мы используем имущество общенародное фактически как свое, а на любые поползновения общества в этой части реагируем крайне агрессивно. Я уже не говорю о грехах стяжательства, гордыни и наиболее ярко последнее время проявившейся немилосердности. Что вообще говоря, абсолютно логично вытекает из этого основного выбора: церковь, ставшая на сторону государства, вынуждена так себя вести, просто вынуждена.

Поскольку государство у нас основано на лжи, в итоге и церковь втягивается и вынуждена жить по лжи.

Пока это не будет осознано и церковью, и обществом, и наиболее здравомыслящими и ответственными чиновниками, теми, кто не растворился еще в этой бездушной государственной машине, пока эта ситуация не будет осознана, и пока церковь не оторвется от государства и либо не перейдет на сторону общества, либо не займет роль арбитра, - до тех пор эта ситуация будет только ухудшаться и, уж извините меня за пророчество, церковь погибнет вместе с таким государством. Потому что такое государство – бездушное, бесчеловечное и агрессивное по отношению к собственному народу и гражданам – долго существовать в современном мире не может.

Если церковь не оторвется от государства и либо не перейдет на сторону общества, либо не займет роль арбитра, ситуация будет ухудшаться и церковь погибнет вместе с государством. Потому что такое государство – бездушное, бесчеловечное и агрессивное по отношению к собственному народу и гражданам – долго существовать в современном мире не может.

В этом смысле, диалог возможен и необходим, но диалог возможен только между хотя бы относительно свободными субъектами. И не с позиции силы или с позиции лжи.

Полная аудиозапись круглого стола доступна по этой ссылке

Нашистов - по образу жизни, а не по формально-политическим признакам - пока гораздо больше, чем людей, способных ценить свободу. Впрочем, их было больше всегда и будет еще долго. Но надо ясно понимать, что их сила - исключительно в нашей растерянности и разобщенности. И, наоборот, даже при стократном численном превосходстве зомбированная нашистская масса уступает сплоченному и целеустремленному движению людей, отстаивающих базовые ценности - жизнь и свободу.

Нашизму корпоративному и тотальному мы должны противопоставить “нашизм человеческий”, который по сути является антинашизмом, то есть, осмысленным объединением людей против самых мерзких, самых жестоких и самых опасных проявлений агрессивной античеловеческой системы. Подчеркну: речь идет вовсе не о пошлом “союзе всех хороших людей против всех плохих”, а именно о единении людей против бесчеловечного, бездушного, несущего смертельную угрозу.

Заветы Нимеллера при всей их очевидности не работали раньше и не работают теперь. Особенно в ситуации резкого понижения порога чувствительности к угрозам. Что говорить о сложных конструкциях, обосновывающих важность единства людей с разными идеологическими представлениями, если множатся и становятся обычными примеры смиренного принесения в жертву соратников по движению гражданского сопротивления.

Еще не поздно остановиться. Соотношение числа заложников, томящихся в застенках режима, и их товарищей, остающихся на свободе, еще в нашу пользу: на каждого узника совести или политзаключенного приходится не менее десяти тысяч соратников на воле. А значит, даже минимальной мобилизации ресурсов вполне хватило бы для резкого изменения ситуации. Грубо говоря, достаточно каждому свободолюбивому человеку, пока еще находящемуся на воле, внести скромные 100 рублей в Фонд гражданской самозащиты - и можно будет для каждого из сидельцев обеспечить уровень информационного и адвокатского сопровождения, не уступающий резонансной поддержке Pussy Riot. Но этого не происходит - правозащитники и политики продолжают бессмысленные и деструктивные споры о “критериях отнесения к политзекам”, а большинство “рядовых” узников месяцами и годами остаются фактически один на один с пыточной системой российского гулага.

Можно ли переломить эту жуткую тенденцию? Что нужно для успеха в деле защиты жизни и свободы? Как остановить и повернуть вспять процесс пропадания поодиночке? Да, все правильно - нужно “взяться за руки”. Но не абстрактно, а решительными практическими действиями: так, как если бы речь шла о необходимости срочной помощи самым близким людям - родителям, детям, супругам… А для этого надо осознать то, что общность с людьми, отстаивающими человечность, жизнь и свободу, - во многом даже более значима, чем формальные родственные связи. Надо осознать, что помогая облегчить нахождение за решеткой или вызволить из застенков незнакомых Стомахина, Осипову или Акименкова, вы помогаете самим себе: ослабляя бандитский режим, вы повышаете собственную безопасность. И, наоборот, отказывая политзекам или узникам совести в поддержке, вы укрепляете бесчеловечный режим, провоцируя его на эскалацию полицейщины и произвола. Причем, абсолютно неважно, чем обосновывается этот отказ - идеологическими разногласиями, собственными проблемами или любыми другими поводами, - по сути он становится прямым актом соучастия в насилии.

Лозунг “Свободу всем политзаключенным!” должен, наконец, реально стать одним из основных лозунгов, объединяющих все разрозненные силы гражданской оппозиции путинскому режиму. Он должен стать неотъемлемым компонентом всех протестных акций, независимо от их формы и целей. Причем нужно жестко выдерживать смысловой акцент центральной части лозунга, давая ясно понять и нашему противнику (а точнее - жестокому врагу в противостоянии не на жизнь, а на смерть), и, еще важнее, самим себе, что главное в этом лозунге - именно удержание целостности единого фронта общегражданского сопротивления.

• Внести посильный вклад в фонд гражданской самозащиты
• Поддержать кампанию “Против преследований за мысли и слова”

Важное разъяснение в связи с распространенной позицией “сталинофобии”.

1. Сталин и сталинизм должны были быть подвергнуты международному суду по обвинениям в преступлениях перед человечностью и массовый геноцид. То, что этот суд не был проведен в XX-м веке, является яркой иллюстрацией пресловутой RealPolitik, двойных стандартов и т.п. Такой суд еще может быть организован, и никто не мешает это сделать при наличии достаточной воли, общественного авторитета и организаторских ресурсов. Но надо понимать, что фактически Сталин уже давно перешел в разряд “исторических субъектов”.

2. Невозможно, а потому не стоит и пытаться подменить процесс естественного формирования исторических мифов административными политико-правовыми мерами. Бороться с мифами можно и нужно лишь в открытых научных и общественных дискуссиях. Ни при каких обстоятельствах недопустимо накладывать табу на общественные дискуссии по актуальным вопросам, какими бы болезненными и оскорбительными они ни казались отдельным людям и группам. Это относится и геноциду армян, и к холокосту, и к голодомору, и к сталинизму, и др. Свобода мнений и дискуссий - это безусловный и важнейший приоритет.

3. Попытки табуирования тем, названий, символов и т.п. - это проявление иррационального, природного начала, противоречащее человеческому в человеке. Свободный и ответственный человек не может позволять себе фобий в отношении звезд, свастики, слов Сталин, Сталинград, фашизм, либерализм, педофилия и т.п. Отказ от спокойного и содержательного обсуждения, подмена его произнесением мантр - признак слабости и неуправляемых фобий. Неумение управлять фобиями делает человека агрессивно-послушным, подверженным внешнему манипулированию.

Помогаю коллегам отфильтровать внешние гиперссылки на сайтах от неприличных слов и выражений. Они случайно обнаружили на одном из сайтов такие формулировки, что пришли в ужас. А я пришел в ужас, увидев, как плохо настроены т.н. adult-фильтры в некоторых ссылочных биржах: пропускаются даже самые очевидные словечки на ху, пи, жо и т.п. Не говоря уже о более изощренных сочетаниях с онлайн, групп, блонд…

Русский язык, а точнее, его носители, никогда не устанут доказывать его величие и могущество в приложении к самым разным сферам человеческой деятельности. Ограничить его разнообразие и выдумку творцов живого великорусского языка не смогут никакие бешеные принтеры!

А если серьезно, то всем нормальным людям понятно, что главное - это не тупые и тотальные запреты, а адекватность и удержание разумных границ. А для удержания границ нужно отличное профессиональное знание областей по обе стороны.

Так что, все, кто в курсе, насколько я хорошо знаю литературный русский язык во всех его стилях, легко могут себе представить и уровень моего знания языка разговорного, бранного и прочих его маргинальных разновидностей. Могу соперничать и с Плуцером-Сарно, и с Самизнаетекем

Собственно, мало что можно добавить к заголовку. Россия давно и безоговорочно существует как шизофреническая бутафория. В ней реальностью является не то, что происходит “на самом деле”, а то, что отвечает набору Великих Мифов или текущей политике Партии и Правительства. Поэтому в ней нет не только мальчиков и писем, но и миллионов нищих пенсионеров, сотен тысяч жиреющих коррупционеров. В ней нет контролируемого наркотрафика и крышуемого бизнеса. Нет нарушений прав человека и нет политзаключенных. В ней есть только духовные скрепы, величайшие научные достижения и, разумеется, балет и классическая литература.

P.S. Написал и поймал себя на мысли, что ведь “подавляющее большинство” населения России, не заглядывая в Гуглояндекс или Википедию, не сможет ответить на простой вопрос, откуда именно это крылатое выражение. То есть, сомнения в существовании несчастного мальчика за сто лет не развеялись, а лишь окрепли. Нет, не было никакого мальчика. И тридцать седьмого года не было. Но обязательно будет…

В связи с очередным обострением моральной темы, поводом для чего послужило уголовное преследование Ольги Романовой за “оскорбление сотрудника при исполнении”, считаю необходимым напомнить важное.

Когда речь идет о жесточайшем противостоянии людей с бездушной, античеловеческой системой, действует принцип “ни эллина, ни иудея”. То бишь, нет никаких женщин и стариков, если сутью является борьба с невынужденным коллаборационизм или активным пособничеством репрессивному режиму. Полицейские, нарушающие Закон и слепо исполняющие заведомо незаконные приказы начальства или бандитов, - это настоящие полицаи, и относиться к ним надо как к полицаям, независимо от пола, возраста, красоты, доброты и прочих вторичных признаков.

А все, кто начинает демагогические и фарисейские причитания о морали, оправдывая бандитов или их тупых прислужников, озверевших от крови и выхватывающих все новых и новых заложников и жертв Молоху путинского режима, - все эти “относительно приличные люди, живущие применительно к подлости,” сами уже мало отличаются от явных подлецов. А во многом представляют и большую опасность, поскольку мимикрируют под друзей, работая по факту на стороне безусловного зла.

Да, КМПВ и восстановим полноценные, а не бутафорские институты правового регулирования, разумеется, отвечать за грубость и хамство кому-то придется. Но ни в коем случае нельзя допустить уголовного преследования за слово, какое бы оно ни было оскорбительным или “экстремистским”. За любые реальные или кажущиеся обиды, оскорбления и иные формы ущерба, причиненного словом, ответственность может наступать лишь по решению справедливого независимого суда в рамках гражданского производства.

Причитать о морали в условиях полностью разрушенных общественно-государственных институтов, да еще и выступая на стороне бандитов, могут либо клинические идиоты, либо моральные уроды, либо враги. Нормальному человеку в здравом уме не придет же в голову требовать морального отношения к нападающему на человека волку или медведю? Можно назвать нормальным человека, который требует соблюдать моральные нормы по отношению к… смерчу или наводнению? Нет. Если кто-то еще ведется на внешние “человеческие” признаки служителей зла, это должно быть его личными проблемами, но не должно ослаблять тех, кто решительно и последовательно этому злу противостоит.

Мои ответы на вопросы Романа Ковалева для обзора, который он подготовил для АиФ-Омск

Роман Ковалев: Были ли вы на митинге 10.12.2011 на Театральной площади? Если да, то почему вы пошли и откуда узнали о митинге?

Виктор Корб: 10 декабря на Театральной площади состоялось мирное собрание свободных граждан Омска. Оно стало одной из наиболее массовых акций общегражданского протеста за многие годы. Я не мог не быть в это время на площади, поскольку был фактически одним из организаторов и ведущим этого собрания и осознавал ответственность за безопасность людей, впервые вышедших на Площадь по нашему призыву. Инициаторами его проведения изначально выступила группа молодых омичей. Я, как и большинство участников, узнал об этом в группе ВКонтакте. Однако, не имея опыта и встретив жесткое противодействие со стороны властей и силовых структур, они прямо перед акцией сняли с себя полномочия организаторов. В этой ситуации я предложил использовать отработанную нами в рамках движения «Стратегия-31» форму Собрания Свободных Граждан, которые не требуют уведомлений и согласований с администрацией.

На фото (С) Николая Кривича, 2012 - секретарь КС Омской Гражданской Коалиции Виктор Корб в роли организатора и ведущего Собрания Свободных Граждан “За честные выборы!” 10 декабря на Театральной площади Омска.

Роман Ковалев: Как вы сейчас считаете, не зря ли все эти митинги были? Слит ли протест, либо наоборот все только начинается? 

Виктор Корб: Зря не бывает никакой человеческий опыт. Разумеется, если он хотя бы немного критически осмысливается и используется в дальнейшем. Подъем гражданской активности декабря 2011 - марта 2012 годов - это важнейший этап в развитии движения общегражданского протеста против антидемократического режима в России. Да, без тщательной подготовки, без опыта гражданской самоорганизации стихийный подъем не дал быстрых результатов. Но он резко изменил общую политическую атмосферу в стране и в регионе. Многие люди избавились от иллюзий и от страха, доказали себе и власти, что только решительным, массовым и хорошо организованным действием можно добиться коренных перемен. Нет ни «слива», ни «начала» - есть очередная ситуация, которую каждый самостоятельно мыслящий и действующий человек способен использовать в своих интересах. Налаживая коммуникации с единомышленниками. Осваивая образцы успешного решения проблем, обмениваясь опытом и координируя действия с соратниками в других регионах. Только так можно рассчитывать на победу движения за честную власть, за свободу и справедливость.

В день смерти Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Леонида Ильича Брежнева я вырезал его парадный портрет из какого-то журнала, нарисовал вокруг него черную рамку и повесил на стену в своем углу, в комнате общежития №3 (Тройки) ММФ НГУ им. Ленинского комсомола. Стена эта располагалась прямо напротив входной двери, поэтому все, кто входил в нашу комнату, сразу натыкались взглядом на траурный портрет. Неудивительно, что в этот же день, после занятий меня попросил зайти зам. декана по нашему курсу Сергей Георгиевич Фосс, преподававший у нас теорию вероятности и математическую статистику. Именно по матстатистике я на втором курсе получил первую тройку (а вообще-то, у меня был один из самых высоких средних баллов на курсе), за которую благодарен Сергею Георгиевичу всю жизнь, поскольку это во многом мне помогло более трезво оценить свои способности к науке и вовремя сменить жизненные ориентиры. Но это было потом. А в день смерти Брежнева разговор был совсем не о математике, а… вообще не очень понятно о чем. Сергей Георгиевич очень волновался и путано пытался донести до меня мысль о том, что “сейчас не время для иронии, которую могут не так понять” и что-то в этом же духе. И очень просил меня снять этот портрет. А я ему объяснял, что никакой иронии нет, что я этим актом лишь выразил некую значимость момента и снимать портрет категорически отказался. Провисел он, помнится, дня три-четыре вполне спокойно, никто меня больше не дергал и никаких последствий этот инцидент не имел.